…v>
 Я бы сказала, что это не восьмая книга, а скорее 7.1:

"Справочник по уходу и возвращению" (2009г, АСТ, 5000экз)
>

В «Справочник по уходу и возвращению» вошли главы из книги «Умная, как цветок» и  две новые части.

Как и положено справочнику, книга описывает множество явлений, которые складываются в причудливую картину мира. Как опознать Настоящего Художника и отличить, например, басиста от барабанщика вне сцены (и даже в темноте)? Как общаться с писателями и фотографами без вреда для своей психики? Как относиться к «женским иллюзиям» - всякого рода заблуждениям, которые украшают (или осложняют) жизнь женщины от юности до самой старости? Есть в книге и глава о сексе – ироничная, противоречивая, местами не очень пристойная, но всегда смешная. И, разумеется, вы найдёте здесь кое-что о кошках, которые живут на пороге миров, всегда пребывая где-то между уходом и возвращением. С иллюстрациями Оксаны Мосаловой.

 Фотографы

Нужно, чтобы всякую публичную персону мама в детстве била и приговаривала «не экономь на фотографах, не экономь на фотографах». А то ведь как? Допустим, вы только недавно начали свой творческий путь и устраиваете вечеринку с собою в главной роли – например, у вас сольный концерт или просто участвуете в программе, гвоздём которой будет ваше выступление. Чего вы хотите от фотографа – чтобы он отснял 20 внятных картинок: вы на табуретке с микрофоном поёте про ёлочку, пару портретов, групповой снимок команды, вас с другой звездой, вы и спецэффекты, вы и спонсоры, панорама и др. Кажется, в наш век поголовной оцифровки, что уж проще-то? Камеру имеют даже уборщики, для истории снимающие помещение «до» и «после» мытья полов. Поэтому естественным кажется попросить кого-то из друзей всё происходящее «сфотать», прости господи за это слово.
Примерно после пятого мероприятия, потерянного для истории, вы начинаете понимать, что лучше бы ваши друзья из мыльниц водку пили, чем ими снимали. Что бы ни было в кадре, на картинке всё равно окажется набоковское «объявленьице о расплыве синеватой собаки». Таких «объявленьиц» набирается до двухсот, в зависимости от ёмкости карточки.
И вот вы узнаёте, что у вас есть знакомый, который буквально вчера отрастил себе огромный объектив, настоящий, как у больших пацанов, и просто жаждет его испробовать. Он приезжает, и весь концерт вы постоянно натыкаетесь взглядом на его деловитую фигуру, распихивающую прочую публику там и сям, – старается чувак. Круто.
Диск с фотографиями вам завезут через неделю – проявлял он их, что ли? Картинок окажется десять, по поводу остальных почему-то сглючила флэшка. Диапазон будет гораздо шире синеватой собаки – холодный режим, тёплый режим, ночная съёмка, сепия, ч\б, с эффектом синих глаз (вместо красных), без глаз вообще. Две почему-то в виде рисунка углём. И ни одной такой, которую можно показать своей матери, чтобы она не заплакала (не говоря уже о спонсорах).

Ещё среди ваших друзей могут оказаться Настоящие Художники, которые снимают Для Искусства, на ч/б плёнку принципиально. Но с ними просто - всё засвечивается при проявке.

И тут у вас в голове что-то щёлкает и проясняется, и вы идёте на поклон к профессиональному фотографу, которого знаете сто лет, и всё это время он делал отличные фотографии. За деньги. И вы, повесив нос, приходите, излагаете задачу и задушено спрашиваете «скока». Вообще, говорит он, много я не беру, один мой репортажный кадр стоит от пятидесяти баксов (а постановочный - от двухсот). Но. Но для тебя я сделаю бесплатно.
Вау! Вау! Он может во вторую пятницу апреля, с семнадцати тридцати до без четверти семь! Отчётливо понимая, что на двадцати его снимках вы экономите 400 баксов – минима! – вы устраиваете вечеринку, практически, под него. Хрен с ним, с заказчиком – заказчиков у вас в жизни уже много было, а настоящий фотограф первый. Даже пиротехников приглашаете, чего уж там.
Вполне вероятно, что на первое мероприятие он не приходит… Ну, ладно, усугублять не будем, приходит, - допустим, полседьмого и, наплевав на свои дела, остаётся до восьми. Интересно, что перед сценой его практически не видно – профессионал работает! Штука у него здоровенная, и не одна. «Никон или Кэнон?», робко спрашиваете вы. Он делает неприятное лицо и отвечает «Мамия». И снова исчезает в толпе. На душе у вас хорошо и спокойно.

В мае вы получите ваши 20 фотографий. На лицензионной дивидишке, каждый кадр не менее сорока метров, качество для печати, а как же. «На плакат не растянешь, но хорошую карточку А3 сделать можно», говорит он, отдавая диск. Вы несёте его домой, сберегая чуть ли не в трусах, всё время помня, что четыреста баксов и рука Мастера.
Компьютер ваш давится, переваривая настоящее искусство, но где-то через час все картинки сохранены на жёстком диске и открыты. Что мы имеем в итоге.
Макросъёмка: след от бокала на барной стойке. В лужице отражается спецэффет, который обошелся в… ну, не будем.
Эротика: неизвестная девушка сорока с лишним лет, задравшая ногу на три ступеньки, чтобы завязать шнурки.
Настоящее искусство: мощный мужской размыв кадра, в котором угадываетесь вы, в движении. Очень круто, что вы немного похожи на Мика Джагера – особенно, если вы девочка.
Портрет: вид вашей ноздри снизу. Мало того, что виден каждый волосок в глубине, так ещё и полукружье носа геометрически соотносится с потолочной аркой так, что сердце замирает.
Шок: снимок в мужском туалете, некто писает, камера сзади – ничего не показывает, но на всё намекает.
Заказчики (или спонсоры): компания пьяных ублюдков в сбившихся галстуках, из кадра отчётливо вылезает свиное рыло капитализма.
Снимок со звездой: эта сука почему-то получилась хорошо. Но без вас.
Гримёрка: вы стираете с морды пот и грим, стоя на одной ноге, на вас только дырявые колготки и телогрейка. Где?! Когда?! Почему?! Не важно – объектив от слова «объективный», так всё и было. Отныне и навсегда, Жирное Уё[б]ище, это ваше второе имя, сценическое. Поздравляю.
Рука мастера: над беснующимся залом, снятым откуда-то сверху, сбоку видна Рука Мастера. В фокусе уверенные волосатые пальцы, держащие нечто фотографическое. Это философский кадр, символизирующий одиночество художника в толпе.
Публика: крупный план коктейля Петушиный хвост и размытый бармен позади.
Это десять кадров. Другие десять – то же самое, но в ч\б.


Что я могу сказать? Не расстраивайтесь. И прекратите тупить – для концерта наймите хорошего репортажника, за деньги, а портреты сделайте в студии. (Или упадите в ноги к Паволге, но учтите – Кого Попало она не снимает.)

А с вашим профессионалом не вздумайте ссориться, он не хотел ничего дурного, просто работал Для Души, а не за деньги. Через четыре года, на его персональной выставке, вы увидите одну из этих фотографий в масштабе метр на полтора. Скорее всего, ч\б. А какую? Конечно же, «гримёрку». Она же такая живая…
 Восьмая книга
 "Госпожа яблок" (АСТ, 2009) Это очень важная для меня книга, в ней нет ни слова о любви, зато неплохой, по моему скромному мнению, сюжет. Первую повесть я люблю больше, чем вторая, зато вторая нравится девочкам.Планируется третья часть.Аннотация

В этой книге каждый найдёт что-то свое. Один человек откроет и увидит легкий дамский текст, другой – размышления о творчестве, третий обнаружит фантастику, а четвёртый скажет, что речь идёт об одиночестве и побеге. На самом деле… никакого «на самом деле» не существует. Хорошая история, как жизнь, вмещает в себя весь мир и ещё немного сверх того. Перед нами две отдельные повести, неуловимо перекликающиеся друг с другом.  В послесловии упоминается некая книга, в которой лиса отражается в тысяче зеркал и превращается в женщину. «Госпожа яблок» - это цепь таких отражений, призванных зачаровать читателя и погрузить его в особую атмосферу текста.

…Мардж покидает город, чтобы написать Толстый Роман.

…Оленька приходит, чтобы переписать чужие жизни.

Эти женщины существуют в разных мирах и разных временах, но их пути имеют таинственное сходство.

«И будто мы две рыбы, скользим, одна у самой поверхности, а вторая на дне. И та, что на глубине, никогда не поднимется, а другая не опустится, - из-за разницы в давлении, - и только по движению теней и вод они догадываются друг о друге»

В книге использованы рисунки Елены Ежовой из серии «Гаврики». Не являясь иллюстрациями в прямом смысле, они создают дополнительный смысловой пласт – ещё одну систему зеркал для героев и читателей. Оформление обложки - Андрей Ферез.

Цитата:

Она проснулась в девять утра, села в постели и открыла ноутбук. Ответила на письмо, выпила кофе, помахала Паше - он уходил. В окне, которое у неё около кровати, был солнечный сентябрь и яблони. Вернее сказать, что кровать около окна, но это по правилам русского языка верней, а по её собственным – так. Её кровать уходит корнями глубоко в пол, в бетон, в почву, и Оленька плыла на большом корабле вместе с Землёй, как та женщина, чей глупый муж сновал на маленьких корабликах и всерьёз думал, что это и есть настоящая жизнь, – а это было всего лишь приключение яблока, упавшего с ветки, откатившегося неожиданно далеко, смытого волной и волной возвращенного, уже сморщенным. И вот она, капитан своего корабля, хозяйка своих яблок и слов, госпожа своих женихов, один из которых – этот сентябрь, она дождалась, когда на крыльце стихнут шаги, и заплакала.
Ах, всё так хорошо начиналось вчера, в воскресенье, когда она проводила на Тверской испытание новых осенних туфель. Космические ракеты по сравнению с этим – маленькая человеческая глупость, что там той небесной ерунды, обернётся пару раз вокруг планеты и сгорит, а ей в этих туфельках гулять и гулять, и этот первый выход бесконечно важен. Кто бы знал, как иногда вероломна обувь – засовываешь в неё чудесную белую ножку с алыми ноготками, а через два часа туфли полны крови, и никакого принца за это русалочке не положено, ступни превратились в пылающие куски мяса безо всякой компенсации. И Оленька страшно волновалась, как оно всё пройдёт, чутко прикасалась к асфальту маленькими коричневыми подошвами, беспокоилась вообще и по отдельности: за косточку на правой ноге, за подъём на левой, за оба мизинца – очень сильно, и немного - за щиколотки. И всё прошло поразительно хорошо, полтора часа она проходила быстрым шагом, и только тогда стало немного неудобно, но это мелочи, для первого испытания отлично, и Оленька даже позвонила нескольким людям, чтобы сказать – да, да, прекрасно, спасибо, мы сделали это, они как на крылышках, и Земля такая маленькая, такая красивая, вы бы знали, вы бы знали, я лечу, и отсюда мне видно огни.
А потом, в кафе, всё и случилось, за соседним столиком она увидела старика, точнее, не его даже, а только морщину на шее, сероватую, глубокую, – не такую, что можно немного подколоть гилауронкой и полгода потом не думать; и не такую даже, чтобы как-нибудь подтянуть и отрезать. А совершенно безнадёжную морщину-навсегда, далеко не первую и не последнюю, одну из тех, что среди прочих превращают тела в пустые перчатки, и ничего уже не меняют, потому что старость есть старость.
И она, испытатель туфель и хозяйка своих яблок, смотрела, как вишенка с вершины пирамиды, и видела, как мир миллионы лет рос и стремился к тому, чтобы она родилась и взглянула на него глазами ореховыми и зелёными. Потому что если вы живёте с другим ощущением – вы живёте напрасно, и вы безответственны, как таракан, если не чувствуете под ногами миллиона черепов, если в голове у вас нет голосов, кроме голоса благоразумия или жадности.
И вдруг, и вдруг – никакая не вишенка, а лишь звено, за которым последуют такие же черепа, и мало того, что время не остановилось сейчас, как золотой омут и мёд, - оно даже ни на секунду не замедлилось, чтобы обрадоваться Оленьке, оно продолжает течь; и мало того, что ни подколоть, ни отрезать, – всё гораздо хуже, чем казалось. Она ведь может умереть.Точно, так, как углубляется эта его серая морщина, где-нибудь начнёт расти плотный шарик или, наоборот, истончаться сосуд, и однажды – без взрыва, без грохота, без фиолетовых молний, - она умрёт.

И поэтому она молча ехала домой, весь вечер и всю ночь дожидалась, пока закроется дверь, на крыльце затихнут шаги, дождалась, отставила чашку, захлопнула ноутбук и заплакала. 

Не то чтобы Оленька не доверяла Паше, но старалась при нём не терять лица. К тому же,  него была скверная привычка «контролировать ситуацию»: чуть что, наскакивал с вопросами и готовыми решениями. Что случилось? Кто тебя обидел? Хочешь, накажем его? И у него делался такой странный вид, когда выяснялось, что не с кем воевать, не надо ничего «разруливать», а просто женщина плачет, оттого что время идёт.

 

 

"Тот, кто останется" (Аст, 2010)В книгу вошли уже опубликованные повести, "Такой же толстый, как я" и "Тот, кто останется"Аннотация

Аннотация:

Герои этой книги – обыкновенные люди в необычных обстоятельствах, они  оказываются то в пространстве компьютерной игры, то в эпицентре чужих страстей.

Каково это, в одночасье проснуться секс-символом и горячечной мечтой всего человечества?

Как поступить, если нехитрые отношения – любовные, дружеские, родственные, - подвергаются проверке не на жизнь, а на смерть?

Возможно ли остаться человеком там, где требуется быть супергероем?

Вопросы стоят не только перед персонажами, но и перед читателем: а как поступите вы, если судьба возьмёт за горло и заставит принимать решения, цена которым - жизнь?

Уверены, что с вами никогда не произойдёт ничего особенного? Они тоже так  думали…

Сделать бесплатный сайт с uCoz